По автору:

Высказывания Макса Бирбома

Из всех объектов ненависти самый ненавистный — когда-то любимая женщина.

Время, этот усердный художник, подолгу трудится над прошлым, шлифует его, отбирая одно и отбрасывая другое с большим тактом.

Нет, кажется, на свете человека, который бы отказался позировать. Человек этот может быть стар, болен, нехорош собой, он может ощущать бремя ответственности перед нацией, а нация, в свою очередь, — переживать тяжелейший период своей истории — и тем не менее все эти доводы не помешают ему, не колеблясь, дать художнику согласие.

У меня определенно сатирический темперамент: когда я над кем-то смеюсь, то очень мил; когда же делаю комплименты — до невозможности скучен.

«Так трусами нас делает раздумье» — особенно раздумье бунтарское.

Американцы, бесспорно, имеют право на существование, но я бы предпочел, чтобы в Оксфорде они этим правом не пользовались.

Жажда знаний и любовь к учителю — вещи разные.

Женщины обыкновенно не так молоды, как они себя малюют.

Некоторые писатели боятся банальностей. Я — нет. Ведь банальность — это не что иное, как старая, испытанная временем мудрость.

Разрушать — это по-прежнему самая сильная из врожденных склонностей человека.

Я и без словаря цитат хорошо помню, что глаза — это зеркало души.

С великими мира сего трудно разговаривать. Они не владеют искусством светской беседы, а вы — искусством беседы на вечные темы.

Я не знал ни одного гениального человека, которому бы не приходилось платить — физическим недугом иди духовной травмой — за то, чем наградили его боги.

Сократический диалог не та игра, в которую можно играть вдвоем.

Хотя в пятнадцатом столетии не раз можно было услышать, как какой-нибудь римский сноб говорит, словно бы между прочим: Сегодня я ужинаю у Борджиа, ни один римлянин не мог сказать: Вчера я ужинал у Борджиа.