По автору:

Высказывания Карела Чапека

Напишите о карманнике, судившемся тридцать раз, что он известный карманник-рецидивист, — и он подаст на вас в суд за оскорбление личности, причем вы проиграете это дело.

Я гораздо больше верю в законы театрального синтаксиса, чем в законы сценической композиции; я верю, что на сцене можно играть даже гражданский кодекс, только следовало бы написать его немного иначе.

Порнография — это литературная проституция; она не просто удовлетворяет эротическое влечение, но еще и обесценивает его.

Каждое чудо должно найти свое объяснение, иначе оно просто невыносимо.

Я думаю, дьявол — и тот огорчился бы, если бы его фотокарточка выдала его безобразие и ту низкую роль, которую он играет во вселенной.

Кошка полна тайны, как зверь; собака проста и наивна, как человек.

Вынужденные считаться с удобствами и небогатой фантазией читателя, газеты отклоняются от действительности гораздо меньше, чем это можно было бы предположить теоретически, а часто (хотя поверхностно и неточно) они даже придерживаются ее, ибо легче воспроизводить действительные факты, чем выдумывать правдоподобные.

Наша нация приходит в упадок. Великие мужи перевелись. Уже столько времени ни одного торжественного погребения!

Анекдоты размножаются почкованием. (Перефразированный Чапек.)

По традиции, дьявола представляют покрытым шерстью, с рогами, хвостом и крыльями, как у нетопыря. Но под звериной маской скрывается человеческое тело. Это, стало быть, не зверь в обличье человека, а скорее человек в обличье зверя — иными словами, волк в овечьей шкуре.

Чем сложнее действие, тем проще персонажи.

Необычайные случаи обычно повторяются.

Книга должна создавать читателя.

Любой может сказать: «В нас живы великие заветы Гуса», — но у кого повернется язык сказать: «Во мне живы великие заветы Гуса»?

Отпечаток перста Божия должен выглядеть как знак бесконечности.

Аноним в газетах — это не человек в маске, это просто — человек без лица.