По автору:

Изречения Гилберта Честертона

Хотя я вовсе не считаю, что мы должны есть говядину без горчицы, я совершенно убежден, что в наши дни существует куда более серьезная опасность: желание съесть горчицу без говядины.

Ортодоксия — это нормальность, здоровье, а здоровье — интересней и трудней безумия.

Все люди, которые действительно верят в себя, сидят в сумасшедшем доме.

Для поэта радость жизни — причина веры, для святого — ее плод.

Фанатик — тот, кто воспринимает всерьез собственное мнение.

Мы шутим по поводу смертного ложа, но не у смертного ложа. Жизнь серьезна всегда, но жить всегда серьезно — нельзя.

О вкусах не спорят: из-за вкусов бранятся, скандалят и ругаются.

Единственный шанс остаться в живых — не держаться за жизнь.

Нетрудно понять, почему легенда заслужила большее уважение, чем история. Легенду творит вся деревня — книгу пишет одинокий сумасшедший.

Пуританин стремится постичь истину; католик довольствуется тем, что она существует.

В любви заимодавец разделяет радость должника… Мы не настолько щедры, чтобы быть аскетами.

Дело не в том, что мир стал гораздо хуже, а в том, что освещение событий стало гораздо лучше.

Единственный минус нашей демократии в том, что она не терпит равенства.

Заниматься политикой — все равно что сморкаться или писать невесте. Это надо делать самому, даже если не умеешь.

Факт — это то, чем человек обязан миру, тогда как фантазия, вымысел — это то, чем мир обязан человеку.

Интеллектуалы делятся на две категории: одни поклоняются интеллекту, другие им пользуются.

Легко быть безумцем; легко быть еретиком.

Часто бывает, что плохие люди руководствуются хорошими побуждениями, но еще чаще, наоборот, хорошие люди — плохими побуждениями.

В великих битвах нередко побеждают побежденные. Те, кого побеждали к концу боя, торжествовали в конце дела.

Многие детективные романы не удаются именно потому, что преступник ничем не обязан сюжету, кроме необходимости совершить преступление.