По автору:

Мысли Марка Туллия Цицерона

Я (…) скорблю из-за того, что в то время как государство должно быть бессмертно, оно держится на дыхании одного человека [т. е. Юлия Цезаря].

Человек часто сам себе злейший враг.

Надо стараться воздавать каждому по его заслугам; это — основа справедливости.

Бумага не краснеет.

Земля никогда не возвращает без излишка то, что получила.

Справедливость проявляется в воздаянии каждому по его заслугам.

Чего хотят бессмертные боги, во-первых, посылая нам предзнаменования, которые мы без толкователей и понять не можем, и предвещая то, чего мы все равно не можем избежать? Так даже порядочные люди не поступают, не пророчат своим друзьям надвигающееся на них несчастье, которого те никоим образом не смогут избежать. (…) Всякое предсказывание зла только тогда — доброе дело, когда оно сопровождается советом, как это зло отвести. (…) Если считать, что знамения посылаются богами, то почему они были такими темными? Если боги действительно хотели открыть нам будущее, надо было возвестить его вполне ясным образом; если хотели скрыть, то не надо было об этом сообщать даже в туманной форме.

Человек должен научиться подчиняться самому себе и повиноваться своим решениям.

Обязанность мудреца — иметь попечение о своем достоянии, не поступая ни в чем против обычаев, законов, установлений.

В мире нет ничего лучше и приятнее дружбы; исключить из жизни дружбу все равно, что лишить мир солнечного света.

Не понимаю, почему, не веря видениям безумных, должны мы верить видениям спящих, которые гораздо более смутны.

Лжецу мы не верим даже тогда, когда он говорит правду.

Ни одно искусство не замыкается в самом себе.

Тот, кому она [услуга] оказана, должен о ней помнить, а оказавший — не напоминать о ней.

[О речи, не учитывающей требования ритма:] Уму этого достаточно, а слуху недостаточно.

Благо народа — вот высший закон.

При встречах я давно делал попытки говорить с тобой об этом, но меня пугал какой-то почти деревенский стыд; на расстоянии я изложу это более смело: письмо ведь не краснеет.

Обучать есть дело долга, развлекать же — дело уважения (к слушателям).

Не стремление к пользе порождает дружбу, а дружба приносит пользу с собой.

Умеренные, уживчивые и неугрюмые старики проводят сносную старость; нетерпимость и угрюмость тяжелы во всяком возрасте.

Сущность счастливой жизни в целом усматриваю в силе духа.

Добродетель, которая противится грядущему злу, называется храбростью.

Речь должна вытекать и развиваться из знания предмета. Если же оратор не обнял и не изучил его, то всякое красноречие является напрасным, ребяческим усилием.

То, что не может произойти, никогда не происходит; то, что может, — не чудо. Следовательно, чуда вовсе не бывает.

Если толпа и судит порой справедливо о достойных людях, то это больше к чести для самой толпы, чем к счастью для таких людей.

Смерть не имеет отношения ни к мертвым, ни к живым — одних уж нет, а других она не касается.

Нет пользу мудрому в мудрости, если он сам себе не может помочь.

Труд делает нечувствительным к огорчениям.

Нельзя полагаться на показания озлобленного свидетеля.

Остаются способности у стариков, лишь бы только оставался у них интерес к делу и трудолюбие.