По автору:

Афоризмы Марка Туллия Цицерона

Вся природа стремится к самосохранению.

Для любящего нет ничего трудного.

Воспоминание о былых страданиях, когда находишься в безопасности, доставляет удовольствие.

После того как Тираннион привел мои книги в порядок, мне кажется, что мое жилище получило разум.

Сколько тысяч людей занимается разбоем, хотя за это положена смерть!

Природа предоставила нам временное пристанище, но не постоянное жилье.

Крайняя строгость закона — крайняя несправедливость.

Самое трудное в дружбе — быть вровень с тем, кто ниже тебя.

Знаю я вас, великих защитников [т. е. адвокатов]: тому, кто захочет воспользоваться вашей помощью, надо, по крайней мере, убить человека.

[О правлении Юлия Цезаря:] Говорить то, что думаешь, пожалуй, нельзя; молчать вполне дозволяется.

Никто не может быть хорошим поэтом (…) без душевного горения и как бы некоего вдохновенного безумия.

Где хорошо, там и отечество.

[Достойный человек в смерти не] обретет ни малейшего зла. Он даже предпочтет умереть, пока все дела его идут на лад, ибо не так отрадно накопление благ, как горько их лишение. Именно это, думается мне, имелось в виду в словах одного спартанца: когда знаменитый олимпийский победитель Диагор Родосский в один день увидел олимпийскими победителями двух своих сыновей, тот спартанец подошел к старику и поздравил его так: «Умри, Диагор, живым на небо тебе все равно не взойти!»

Ни разу я не слыхал, чтобы кто-либо от старости позабыл, где закопал клад.

Величайшее зло — страдание.

Из всех поэтов, которых я знал, (…) каждый считал себя лучше всех.

Ум человеческий всегда стремится к какой-либо деятельности и ни при каких обстоятельствах не терпит непрерывного покоя.

Каждому свое красиво.

Провидение правит миром. (Мнение стоиков.)

Мудрецу несвойственно делать то, о чем ему пришлось бы потом жалеть.

Боги, если и рассматривают человеческие дела, то, судя по их приговорам, не видят между добродетелью и злодейством никакой разницы.

Деньги — нерв войны.

Закон повелевает то, что следует делать, и запрещает противное этому.

Все, что имеет конец, уже недолговечно. Конец наступает — и оказывается, что прошлое уже утекло. (…) Какой век отпущен каждому, тем он и должен быть доволен. Ведь актер может иметь успех и не играя от начала до конца драмы, достаточно ему понравиться в тех выходах, какие у него есть; так же и мудрым нет надобности доходить до последнего «Рукоплещите!».

Недолог путь жизни, назначенный нам природой, но беспределен путь славы.

Дом, в котором нет книг, подобен телу, лишенному души.

Больше всего превосходим мы животных только одним: что говорим между собою и что можем словами выражать свои чувства.

Смерть обща всякому возрасту.

Мы всегда считали подати жилами государства.

Нужно быть умеренным и в шутках.