По автору:

Изречения Генриха Гейне

Чтобы писать совершенную прозу, надо быть также большим мастером метрических форм.

Тот, кто хочет влиять на толпу, нуждается в шарлатанской приправе. Даже сам Господь Бог, издавая свои заповеди на горе Синай, не упустил случая основательно посверкать молниями и погромыхать, Господь знал свою публику.

Изображение на монете — предмет не безразличный для политики. Так как люди столь искренне любят деньги и, несомненно, любовно созерцают их, дети часто воспринимают черты того государя, который вычеканен на монете, и на бедного государя падает подозрение в том, что он — отец своих подданных.

Мы боремся не за человеческие права народа, но за божественные права человека.

О, этот рай! Удивительное дело: едва женщина поднялась до мышления и самосознания, как первой ее мыслью было: новое платье!

Любовь! Это самая возвышенная и победоносная из всех страстей! Но ее всепокоряющая сила заключается в безграничном великодушии, в почти сверхчувственном бескорыстии.

Наибольшего он достиг в невежестве.

Мосье Иисус Христос, устройте так, чтобы вас еще раз распяли!

Грубая память народов хранит только имена их притеснителей да свирепых героев войны. Дерево человечества забывает о тихом садовнике, который пестовал его в стужу, поил в засуху и оберегал от вредителей; но оно верно хранит имена, безжалостно врезанные в его кору острой сталью.

Александр Дюма крадет у прошлого, обогащая настоящее. В искусстве нет шестой заповеди.

Сущность музыки — откровение, о ней нельзя дать никакого отчета, и подлинная музыкальная критика есть наука, основанная на откровении.

Лессинг говорит: «Если Рафаэлю отрезать руки, он все же останется живописцем». Точно так же мы могли бы сказать: «Если господину ** отрезать голову, он все же остался бы живописцем», — он продолжал бы писать и без головы, и никто бы не заметил, что головы у него и вовсе нет.

Глупцы полагают, будто для того, чтобы завладеть Капитолием, необходимо сначала напасть на гусей.

Любовь — это зубная боль в сердце.

Евреи несли Библию сквозь века как свое переносное отечество.

Вольтер, услужливо носивший светильник впереди великих мира, этим же светильником освещал и их наготу.

Только родственная скорбь исторгает слезы, и каждый, в сущности, плачет о себе самом.

Женская ненависть, собственно, та же любовь, только переменившая направление.

Волшебная формула, которой наши красные и синие мундиры чаще покоряют женские сердца, чем своей усатой галантностью: «Завтра я уеду и, вероятно, никогда не вернусь».

Англичане рядом с итальянцами все, как один, напоминают статуи с отбитыми кончиками носов.