По автору:

Афоризмы Иоана Златоуста

Как душа без плоти не зовется человеком, так и плоть без души.

Мы не так скорбим, обличаемые со стороны других, как обличая других за грехи, в которых мы виновны.

Завидующий не может не быть и клеветником.

Удержи руки от лихоимства — и тогда простирай их на милостыню. Если же мы теми же самыми руками одних будем обнажать, а других одевать, то (…) милостыня будет поводом ко всякому преступлению. Лучше не оказывать милосердия, чем оказывать такое милосердие.

Мы умываем же руки, когда входим в церковь: зачем же не омываем сердца?

Время уныния не то, когда мы терпим зло, но когда делаем зло. Мы же извратили порядок и перемешали времена; делая множество зла, мы не сокрушаемся и на короткое время, а если от кого-нибудь потерпим хотя малое зло, падаем духом, безумствуем, спешим отказаться и избавиться от жизни.

[Бог] не хочет, чтобы мы радовались наказанию других даже и тогда, когда Он сам их наказывает, — потому что и Сам неохотно наказывает.

Наше гражданство на небе, а не на земле.

Если уж помнить грехи, то помнить должно только свои.

Лучше хлеб с солью в покое и без печали, чем множество блюд многоценных в печали и горе.

Давайте поможем тем беднякам, которые умоляют нас об этом, и если они даже обманывают нас, не надо придавать этому слишком большого значения. Ибо такого милосердия, прощения и доброты заслуживает каждый из нас.

Нельзя творить зло или ненавидеть какого бы го ни было человека, хоть нечестивого, хоть еретика, пока не приносит он вреда нашей душе.

[Человеческая] душа стоит, а лучше сказать — и дороже множества народов.

Не плачь об умершем, но плачь о живущем во грехах.

Не странно ли признавать небо гораздо лучшим земли, а переселившихся туда — оплакивать?

[Корыстолюбец] бережет свое, как чужое.

Бог не свел с небес ангелов и не приставил их учителями к человеческому естеству, чтобы по причине превосходства своей природы и по причине неведения человеческой немощи они не делали упреков против нас очень беспощадно; но Он сделал смертных людей учителями и священниками, людей, облеченных немощию, чтобы одно и то же, виновность в том же самом и говорящего, и слушающих сделалась уздою для языка говорящего человека, не позволяющею делать обвинений сверх меры.

Не думаю, чтоб в среде священников было много спасающихся; напротив — гораздо больше погибающих, и именно потому, что это дело требует великой души.

Не вино зло, (…) а пьянство.