По автору:

Мысли Кароля Ижиковского

Стариков, которые по каждому случаю тянут: «Вот в наше время…» — порицают, и справедливо. Но еще хуже, когда молодежь бубнит то же самое о современности.

Некоторые слова, происхождение которых успело забыться, из слуг превратились в хозяев, и теперь уже к ним подбираются понятия, подыскивается подходящее содержание — чтобы хоть куда-нибудь пристроить этих обнищавших, но гордых аристократов.
Несчастье тяжелее всего тогда, когда дело, казалось бы, можно еще поправить.

Критик — человек, продавший свой аппетит.

Парадокс: по сравнению с самим собой я ничто.

Чем непрактичнее человек, тем более падок он на мелкие выгоды.

Если Гамлет и Дон Кихот остались в человеческой памяти как типы, то уж наверное не как типические характеры — скорее как типические вопросы или, еще точнее, типичный человеческий жест при столкновении с этим вопросом, типичная позиция человека перед лицом мироздания.

Люди обычно не признаются, что играют в жизни, отрекаются от этого, как от греха, потому что видят только, что видимость искажает истину; но она же создает истину. Каждый из нас поэт и артист, хотя бы в зародыше. Облагораживающее влияние искусства заключается, среди прочего, в обогащении внешних и внутренних жестов человека; количество и качество таких жестов — и есть культура.

Людям нередко кажется, будто большая правда лежит по соседству с большей неприятностью.

Наградой за его добрые дела были обратные стороны медалей.

Ничего нельзя до конца продумать, все можно до конца перетерпеть.

Так что же такое жизнь: бокал, на дне которого остается мутный осадок? Или текущая непрерывно струя, которую можно лишь оборвать?

Одна из схоластических загадок: «Может ли Бог создать такой камень, который сам не в силах поднять»? Такой камень есть — это наш мир.

Государство получило технические возможности, до которых оно не доросло ни нравственно, ни ителлектуально, — и экспериментирует с ними, как режиссеры на заре немого кино.

И в стиле встречаются четырехконечные листики клевера — их я предпочитаю цветочкам.

Перебранка попугая с фонографом.

Мало что-то изобрести — нужно еще, чтобы кто-нибудь оценил изобретение и хотя бы украл его.

Господь сотворил мир и сбежал.

Добрые христиане воображают себе, будто Господь Бог имеет самую внушительную картотеку.

Нет особы столь глупой или антипатичной, что с ней нельзя было бы перемывать косточки третьей особы.

Ходячая истина и собственный опыт говорят человеку, что он не меняется; но сердце упорно твердит ему каждый день, что все еще может перемениться.

Кук, высадившись на остров, смотрел на людоедов как на антропологический экспонат, а те на него — как на жаркое.

Женщины и государственные мужи любят ставить нас перед свершившимся фактом, — часто по глупости, еще чаще из хитрости.