По автору:

Афоризмы Публия Корнелия Тацита

Со временем [дурные] толки теряют свою остроту, а побороть свежую ненависть чаще всего не под силу и людям, ни в чем не повинным.

Люди уходят, примеры остаются.

Так уж устроены люди: с неодобрением смотрят они на каждого, кто внезапно возвысился, и больше всего скромности требуют от человека, который недавно был им равен.

Лишь в малом числе пережили мы их [казненных] и, я бы сказал, даже самих себя, изъятые из жизни на протяжении стольких, и притом лучших, лет.

Лучших вела любовь к отечеству, многих подталкивала надежда пограбить, иные рассчитывали поправить расстроенное состояние. И хорошие люди, и дурные — по разным причинам, но с равным пылом — жаждали войны.

Правители смертны — государство вечно.

Потомство воздаст каждому по заслугам. (…) Тем больше оснований посмеяться над недомыслием тех, которые, располагая властью в настоящем, рассчитывают, что можно отнять, память даже у будущих поколений.

Чем ближе государство к падению, тем многочисленнее его законы.

Не всегда молва заблуждается, порой и она делает правильный выбор.

Как часто бывает в минуты смертельной опасности, все командовали, и никто не выполнял команд.

Особенно трусят те, кто кричат больше всех.

Деяния Тиберия и Гая [Калигулы], а также Клавдия и Нерона, покуда они были всесильны, из страха перед ними были излагаемы лживо, а когда их не стало — под воздействием оставленной ими по себе еще свежей ненависти.

Подлость — более короткий путь к должностям, которые даются обычно в награду за доблесть.

Погибнут оба — один оттого, что проиграл войну, другой — оттого, что ее выиграл.

Во всякой войне (…) удачу каждый приписывает себе, а вину за несчастья возлагают на одного.

Во время смут и беспорядков чем хуже человек, тем легче ему взять верх; править же в мирное время способны лишь люди честные и порядочные.

Деньги — становая жила войны.

Частным человеком казался он [Гальба] выше частного и, по общему мнению, мог бы править, если бы не был правителем.

Без гнева и пристрастия. (Девиз историка).

Каждому, кто попадает на вершину могущества, в первую минуту глаза как бы застит туманом.